Стивен Форси

              - Стивен, скажите, как давно вы знакомы с Ровером?

              - Мы работаем вместе уже около 15 лет. Познакомились, как ты, наверное, знаешь, на Renud & Papi. Я пришел туда устраиваться на работу, а Робер был исполнительным директором, отвечавшим за новые кадры. Поскольку выпускники невшательской школы Wostep ценятся высоко, меня взяли. Вообще-то я не собирался надолго оставаться в Швейцарии. Планировал набраться опыта в течение одного-двух лет и вернуться в Лондон. Но человек предполагает, а Бог располагает, и мне пришлось здесь задержаться. Возможно, что навсегда {смеется).

              - Вы оба часовые мастера. Как вы разделяете обязанности между собой?

              - На этот вопрос мы ответили еще в 1999 году, решив, что Робер будет заниматься стратегией развития и администрированием, а я сосредоточусь в основном на техническом аспекте, разработке и тестировании прототипов. Хотя все творческие идеи мы обсуждаем и вынашиваем сообща.

              - Помнишь, как возникла идея двойного турбийона?

              - Да почти сразу после нашего знакомства. Мы очень много работали с этим усложнением, и нам обоим казалось странным, что часы с устройством, созданным для повышения точности, тем не менее точностью особо не отличаются. Как-то раз мы сели, подробно обсудили эту проблему и поняли, что оба давно думаем о необходимости адаптации гениального изобретения Бреге для наручных часов. Сказано - сделано. У нас были различные решения задачи, но в итоге осталось только одно: двойной объемный турбийон с наклоном одной из кареток под углом 30 градусов. Были и другие любопытные решения, но мы сосредоточились на одном, поскольку были стеснены в средствах.
              Вообще, удивительно, но за два столетия существования регулятора турбийона было всего три попытки хоть как-то его модифицировать! Концепция двойного "вихря", кстати, принадлежит ныне здравствующему английскому часовщику Энтони Рэнделлу, который реализовал ее в конце 1970-х. Он построил всего несколько двухосевых экземпляров с каретками, расположенными друг к другу под прямым углом, но дальше идею развивать не стал. Franck Muller и Jaeger-LeCoultre использовали тот же принцип, который, однако, кардинально отличается от нашего. Наша конструкция компактнее и надежнее (она, кстати, скорее напоминает модель наклонного турбийона, построенного немцем Вальтером Пренделем, учеником Альфреда Гельвига, в 1928 году. -А.В.).

              - Почему именно 30, а не, скажем, 45?

              - Хороший вопрос. В результате многочисленных опытов мы обнаружили, что значительное улучшение точности хода наблюдается, начиная с угла наклона в 20 градусов. 30 градусов были выбраны потому, что такое взаимное расположение кареток позволило нам поместить внутрь максимально большое балансовое колесо диаметром 11 мм. Скорость вращения большой каретки также была определена эмпирическим путем, в процессе экспериментов с углами и скоростями. Так получилось, что минутный турбийон лучше всего ведет себя внутри 4-минутного...

              - Если не секрет, чем вы занимаетесь в CompliTime?

              - Секрет, конечно. В общих словах скажу, что там мы разрабатываем научно-исследовательские проекты для крупных и не очень брендов. Их названий я тебе не скажу, но ты можешь сузить круг поиска, если вспомнишь, что одним из акционеров Greubel Forsey является Группа Richemont (улыбается). Через CompliTime мы получаем моральную и конечно же материальную поддержку, благодаря которой существуют наш бренд и тестовая платформа EWT. Вообще, мы стараемся не афишировать эту сторону своей деятельности, в отличие от той же EWT, появившейся во многом благодаря CompliTime и являющейся главной лабораторией идей нашей команды. Знаешь, когда мы в первый раз появились на Baselworld в 2004 году, на нас смотрели настороженно, даже скептически. А сегодня все знают о EWT и постоянно интересуются, что еще нового мы там напридумывали.

              - Что ты думаешь об Opus 6? Вы так стремительно его сделали, к тому же случилось это после объявления Бюссером о завершении проекта... Не пришлось пожертвовать чем-то, чтобы соблюсти сроки?

              - Это было фантастически интересно! Да, Макс хотел закрыть проект, и мы, честно говоря, были немало удивлены, когда Амди Шатти (новый глава Harry Winston Rare Timepieces) мимоходом предложил нам за чашечкой кофе поучаствовать в "Опусе". Вряд ли кто на нашем месте отказался бы от такого предложения. Мы плотно засели за работу и всего за полгода построили один полностью работающий прототип - это был настоящий трудовой подвиг! Работали практически на износ, зато опыт получили колоссальный. Тираж ограничили шестью экземплярами просто потому, что мы физически не смогли бы осилить больше. К настоящему моменту пять уже готовы, остался еще один. Только сейчас, когда все уже позади, я в полной мере осознаю, насколько это было трудно! По-моему, получилось отлично: эдакая смесь технологий GF и эстетики HW. И, должен подчеркнуть, что большая заслуга в осуществлении задуманного принадлежит Шатти и его безграничному энтузиазму.

              - Как появился новый продукт: Тоurbillon 24 Seconds Incline?

              - Мы всегда находимся в поиске новых решений, постоянно "играем" с уже имеющимися наработками. "Игры" с DT300 привели к появлению T24SI, в котором ноу-хау наклонной по отношению к платине каретки реализовалась в варианте одинарного турбийона. Мы с Робером вычислили, что, если слегка уменьшить наклон и заставить каретку вращаться быстрее, эффект будет приблизительно таким же, как и в варианте с 30-градусным "двойником". Скорость удалось увеличить благодаря заметному облегчению каретки, что снизило негативное воздействие инерции на ее вращение.

              - Кстати, а почему вы начали именно с турбийонов?

              - Наш бренд возник аккурат на пике повального интереса к турбийонам. Но мы выбрали это усложнение не из-за моды, а по любви, причем сделали свой выбор еще за пять лет до "турбийонной истерии" - просто так уж совпало, что мы закончили DT300 как раз к этому времени. Как видите, мы продолжаем гнуть свою линию, вне зависимости от тенденций в часовой индустрии. Мы не в модном бизнесе. Сейчас мы тестируем механизм с алмазным балансом и спиралью - и тестирование будет продолжаться еще довольно долго. Часы ведь можно проверять только в режиме реального времени - как и автомобили, между прочим. Так что нам нужно время, чтобы все проверить. Если вы начнете испытывать механизм на ускоренной частоте, у вас ничего не выйдет, потому что возрастут нагрузки, изменятся параметры, и все пойдет насмарку. А мы делаем то, что до нас практически никто не делал, поэтому нам приходится быть очень осторожными и предусмотрительными.

              - С другими усложнениями работать планируете?

              - Если придумаем что-то необычное, то да. Пока еще ничего не придумали.

              - Каких максимальных объемов производства планируете достичь?

              - К 2011 году хотим достичь показателя в 180 экземпляров. Хотя, конечно, чем меньше, тем лучше (смеется).
              А так через 10 лет будем, наверное, выпускать несколько сотен экземпляров и на этом остановимся. Все-таки мы "миниатюрный" бренд и хотим такими остаться.

              - Чем вы с Ровером занимаетесь в свободное время?

              - Да его не так уж и много, свободного времени. Работа на первом месте. Раньше я коллекционировал часы, но сейчас уже не до собирательства. Любил ездить на велосипеде, но это тоже уже в прошлом. Футболом не увлекаюсь, хотя вроде бы как по происхождению и положено (улыбается). Родители постарались оградить меня от мира футбольных фанатов, которые в годы моего детства ставили на уши целые города. Мои дед и отец были помешаны на автомобилях, я вырос среди винтажных авто и, собственно, благодаря этому и полюбил механику во всех ее проявлениях. Робер, насколько я знаю, играет в теннис, любит отдыхать на природе - я, впрочем, тоже. У нас же здесь красивейшие пейзажи! Я бы не назвал нас трудоголиками, но иногда нас накрывает. Идеи постоянно "варятся" в головах, и ты никогда не знаешь, когда тебя осенит, так что приходится постоянно быть начеку (улыбается).

Беседовал Александр Ветров

Часы №4/2007